Наш сегодняшний герой не вписывается в привычную жизненную систему координат. Учитель, который считает, что не имеет права учить. Директор, который не боится конфликтовать с чиновниками из образования. Писатель, который после выхода новой книги зарекается писать. Александр Попов всю жизнь преподает математику, но даже самая точная из наук порой не может объяснить логику его поступков.

– Когда у нас появилась мысль записать с вами интервью, мы не знали, что вы в отъезде, и пришли в школу, спросили у технички, где директор? Она недоуменно на нас посмотрела, не понимая, о ком мы: об Александре Попове или Иване Иоголевиче. Сейчас можно сказать, что все перипетии позади, и директор 31 лицея – Александр Попов. Так?

– Да я никуда не уходил собственно. Конфликт исчерпан, потому что попросил меня остаться уважаемый мною человек – Олег Николаевич Грачев.

– А осадок какой-то остался? С тем же Александром Кузнецовым вы сейчас здороваетесь за руку?

– Да не только за руку. Я ему улыбаюсь, он мне улыбается. Мне этот человек нравится. Это же не вина Кузнецова или моя вина, так наша страна устроена. Ну вот она такая есть, это не зависело от меня, не зависело от Кузнецова. Чиновничий аппарат в России очень сложный, больной.

– Но ведь Олег Грачев тоже относится к этому чиновничьему аппарату...
– Грачев – творческий человек, он умеет понять многие вещи. Чиновники в России любят рулить тем, чем они не умеют рулить. Россия – страна непрофессионалов, поэтому ничего тут нового не было.

– Никогда не было идеи организовать частную школу, чтобы так сильно не зависеть от чиновников?

– Я по-своему живу, и не считаю, что я в какой-то зависимости от кого-то в образовании. Я придумал сейчас совершенно новую вещь, ей живу, мне интересно.

– Что это за вещь?

– Советский учитель уходит, ему за 60, а российского учителя еще нет. И меня это волнует очень, и я придумал, что родители должны поднять уровень образования. И вот сейчас я в отпуске закончил писать книгу, которая называется «Мамаматематика» – пишется слитно, где я учу маму, как развивать ребенка, как давать ему понятие о математике. Сейчас Владлен Борисович Гробович – это очень интересный учитель физики – пишет «Папуфизику». Я убедил одну женщину, пока не буду называть ее имя, потому что еще не совсем уверен, она начала работать над «Бабойботаникой». В Москве я нашел очень хорошего программиста, я его знаю давно, он пишет «Дядюинформатику». 3 человека пробуют писать географию, которая будет называться «Мой адрес». Детей великими делают больше мамы, чем учителя и папы. Меня жизнь в этом убедила, поэтому я сейчас в образовании занимаюсь вот чем.

– Есть ли кадровый голод у 31 лицея?

– Нет, кадрового голода нет, есть голод по специалистам. Никто не показывает этих цифр, кто идет в педагогические вузы и кто из них выходит, потому что... Допустим, физиков и математиков лучше из ЮУрГУ брать, чем из педа. Но выпускники ЮУрГУ не идут в школу.

– В лицее в основном учатся мальчики, девочка не может стать хорошим математиком или физиком?

– Есть одна очень красивая теория, что женщин красивых с каждым годом становится всё больше и больше, потому что у красивой женщины обязательно рождаются девочки, а у некрасивых – мальчики, хотя природой по-другому сказано. Вы же знаете, что самцы более красивые. И, допустим, самцы и среди рыб красивые, а самки – нет. А Господь женщинам разрешил идти против природы, становиться всё более и более красивыми, поэтому зачем еще чем-то заниматься?

– То есть у женщины одна ипостась, она может быть красивой, и всё?

– Потрясающий есть пример, как... Это ужасно было, что в 21 веке в середине Европы уничтожали страну, как уничтожали Сербию. Бомбили все страны Европы. А из Косово вывела своих солдат только министр обороны Испании – беременная женщина. И вот мысль такая возникает, что если бы министрами обороны всегда были беременные женщины, то войны бы никогда не было.

– Как вы выстраиваете отношения с родителями, которые в своих детях пытаются реализовать свои амбиции?

– Это сложно всегда. В каждом случае приходится принимать новые решения, искать какие-то новые пути. Это творческая работа, она интересная, но про каждый случай надо в отдельности говорить.

– Когда дети заканчивают вашу подготовительную школу и поступают в пятый класс, кто-то проходит, а кто-то – нет. У них есть возможность учиться за деньги? Какой первый взнос в 31 лицей?

– Если учителя за 3 месяца поймут, что это наш ребенок, значит мы его возьмем. Это первый вход. Второй вход отрабатываем в этом году. Учитель нашей школы занимается олимпиадами: и явными, и дистанционными. И среди них будет искать детей. Это второй вход. Третий вход: другой учитель будет ездить по школам, присутствовать на уроках, давать свои уроки. И снова искать детей.

– Но эти все дети проходят по своим способностям...

– По способностям.

– А если нет способностей, можно попасть?

– Я думаю, нет. Когда-то было, да. Я считал, что 75% должно учиться бесплатно, а 25% приносить деньги, чтобы тех учить. Но это время уже прошло.

– Вы неоднократно говорили, что все дети одаренные, но не все дети попадают к вам, где чья ошибка? Кто что-то недоработал? Именно мамы, именно семья?

– Марина Цветаева в шестилетнем возрасте спросила у мамы: «Что такое Наполеон?». И обычная бы мама начала говорить: «Дочка, надо это знать, потому что Наполеон – это великий император Франции и так далее, и так далее». Это обычная мама. И тогда бы из Марины Цветаевой не получилось великого поэта. А мама Марины Цветаевой сказала: «Как, ты не знаешь? Это же в воздухе!». Вот она фраза, которая Марину возбудила, и Марина о Наполеоне знала всё.

– Мне кажется, вы романтик и авантюрист в большой степени...

– В 1970-е гг перекресток Кирова – К. Маркса, это где филармония, 3 дня там стояла женщина в милицейской форме с жезлом и руководила, кто куда движется. Место любопытное, потому что Оперный театр, картинная галерея, филармония, рядом был тогда Кукольный на Цвиллинга, рядом был ТЮЗ на Цвиллинга и Драмтеатр, где сейчас ТЮЗ. Вот вся культура была в ее руках. И она показывала именно, куда двигаться в плане культуры. Через 3 дня ее забрали в психбольницу. И допрашивал ее в психбольнице весь состав обкома партии. Но она говорила только одно, что «ей товарищей по несчастью жалко».

– Это сейчас актуально, в городе закрывают один из любимых театров...

– Это печально, поэтому я вам и рассказал об этой женщине. У Челябинска было 3 дня великой культуры, но только 3 за 300 лет, 1 день на 1 век. Для того чтобы Россия всё-таки состоялась, чем-то была, нам нужна культура, нам нужна поэзия. А если будем убирать театры, памятники, то ничего не будет у нас. Будем кушать и за ручку унитаза дергать. Сплошной кайф.

– А как вы считаете, есть особая каста «ученики Попова»?

– Конечно, что-то такое есть, потому что я в этот раз приехал в Нью-Йорк, и из многих штатов американских приезжали мои дети, в основном это профессора, математики, физики.

– Не обидно, что эти профессора за границей?

– Понимаете, хотелось вот такую штуку сказать об одном парне. Я в этом году задумался. Вот он закончил МГУ, защитился, кандидатскую в МГУ написал, и ему сказали: «Понимаешь, такая длинная очередь, чтобы получить здесь какую-то преподавательскую работу в качестве профессора, ты состаришься тут». А его в Канаду пригласили, а из Канады в США пригласили. Он профессор, у него трое детей, у него собственный дом, я уж не говорю о технике. А какой вот у нас профессор ЮУрГУ или МГУ может иметь много детей, собственный шикарный дом, который бывает только у новых русских, у магнатов. Когда руководство нашей страны начнет думать, что самое дорогое – это мозги, тогда что-то изменится, а пока мозги в нашей стране не ценятся абсолютно.

– Вам недавно исполнилось 60 лет, поменялось мироощущение?

– Да, потому что я так подумал, 60 лет – это 60 минут, это час, вот час жизни своей я прожил. Второго часа не будет, и надо подумать о минутах жизни, которые остались. 5 минут, 10, 15…

– Расставьте ваши роли в зависимости от значимости: Александр Попов – директор, Александр Попов – учитель, Александр Попов – муж, отец... Какая для вас самая важная?

– Самая главная роль моя – это Александр Попов.

– Точка?

– Точка, потому что мне это имя дала мама, фамилию – папа. Это и есть моя главная роль, а то, что я еще кто-то...все кто-то есть. Это же из древних идет: больше имени не имей. Самое большое, что у человека есть, его собственность – его имя, больше ничего у человека нет. Все остальное амбиции, «у меня машина, дача» – фигня. Главное – это имя.

Здесь с нашим героем можно поспорить. Для Челябинска Александр Попов – уже не просто имя, это целая история. И те, кто к этой истории прикоснулись, на мой взгляд, не похожи на других. Вы согласны? Оставляйте свои мнения на 74.ru.